«‎Возможно, арт миру мы не нужны в таком количестве»‎

В кураторскую практику ты пришла из двух разных сфер: дизайна и Академии. Как кураторы становятся кураторами? 

У меня диплом бакалавра в дизайне, и после окончания университета в течение пяти лет я работала как дизайнер интерьера и мебели. Моя профессия меня полностью устраивала, и менять ее совершенно не входило в мои планы. Параллельно я всегда интересовалась современным искусством. И хотя я окончила Академию искусств в Вильнюсе моим фокусом был именно дизайн, потому что в начале 2000-х современное искусство мало где преподавалось. Но я всегда много читала об искусстве, и когда узнала об одном из конкурсов, решила подать заявку на участие. Это был проект, который замысливался в области дизайна, но практически сразу перешел в сферу искусства. И так, мало-помалу я обнаружила, что стала работать уже как художница. Преимущественно, в творческом дуэте с моим мужем. Это было очень интенсивное, но вдохновляющее время. У меня было ощущение, что я открываю для себя какой-то новый мир, и нужно было постоянно переключаться между прибыльными дизайн-проектами, с одной стороны, и увлекательным миром искусства, с другой. А потом случился финансовый кризис 2008 года, сильно ударивший по строительной отрасли, и мои проекты в сфере дизайна резко сократились. В один из таких сложных кризисных дней, мне поступило предложение присоединиться к кураторской команде Клайпедского Центра Культурной Коммуникации (KCCC). Одним из условий был переезд в Клайпеду, что я и сделала. Получи я это предложение годом ранее, возможно, я бы не согласилась. Но обстоятельства были таковы, что особого выбора у меня не было. Так началась моя кураторская карьера. С самого начала которой мне было хорошо и комфортно, потому что моя экспертиза в дизайне позволяла довольно эффективно работать с любым пространством и объектами, мой художественный опыт поддерживал нужный уровень вдохновения и креативности, и как  свежеиспеченному куратору мне не терпелось узнать, что же будет дальше. 

Чувствовала ли ты необходимость получения специализированного образования в области кураторства?

В какой-то степени да, потому что во время работы в Клайпедском Центре Культурной Коммуникации я понимала, что каких-то знаний мне не хватает, и я чувствовала необходимость в более продвинутом образовании. Так я подала документы на магистерскую программу по кураторству в Академии Искусств в Вильнюсе. И это были очень интенсивные два года учебы. Я работала на полную ставку в Клайпеде и два-три дня в неделю должна была посещать занятия в Академии. Но, несмотря на изматывающий график, я была очень рада тому, что в Клайпедском Центре Культурной Коммуникации я была вовлечена одновременно в несколько проектов, в которых участвовали специалисты из Парижа, которые, в свою очередь, рассказали мне о программе в École du MAGASIN во Франции. Мало кто знает, но это была первая в Европе специализированная школа для кураторов в рамках Национального Центра современных искусств, которая была открыта еще в конце 80-х годов прошлого века. И через которую прошли многие известные кураторы, галеристы, художники, включая Эстер Шиппер, Флоренс Боннефу из Air de Paris, Доминик Гонсалес-Фёрстер и многие другие. В то время эта институция имела огромное влияние, и я была счастлива, что сразу после магистратуры мне удалось поступить туда. Я переехала во Францию в сентябре 2013 года и провела там девять прекрасных месяцев. Нас было пятеро кураторов, с совершенно разным бэкграундом, из разных стран Европы, кого отобрали для учёбы в École du MAGASIN. И уже с первых дней нам предложили работать над персональной выставкой Лайама Гиллика (Liam Gillick). 

И это был год настоящих приключений, потому что во время работы над проектом

мы много ездили по Франции, Швейцарии, Германии, встречаясь с такими профессионалами в своей области, как Фабрис Строун, директором Кунстхалле в Берне, Беатрикс Руф — на тот момент директором Кунстхалле в Цюрихе, Андрэа Беллини — директором центра современного искусства в Женеве, Джованни Кармине — директором Кунстхалле в Сан Галлен и многими другими. Открытость, преданность своему делу, уважение к художникам, с которыми эти люди работали, сильно повлияли на мое видение собственной кураторской практики в будущем. 

Liam Gillick ‘The Light is no Brighter at the Centre’ at the CAC, Vilnius, 2017, curated by Neringa Bumblienė. Photo by Andrej Vasilenko/CAC

Не кажется ли тебе противоречащим самой сути кураторства как обладающего модусом “революционного” такой академический подход к подготовке профессиональных кураторов? 

Я бы сказала, что курс в рамках École du MAGASIN не был оформлен по академическим канонам. Скорее, это было то, что называется “learning by doing” — постижением знания через практику. У нас была основная выставка Л.Гиллика, которую мы должны были сделать к концу учебного года, а также несколько проектов, над которыми мы работали на протяжение года. Не было ни лекций, ни экзаменов, однако школа предоставляла нам любые ресурсы и все необходимые контакты, например, для знакомства и встречи с людьми, имеющими отношение к проекту. Мы могли много путешествовать, читать, писать, обсуждать с коллегами различные темы. 

Выставка Л.Гиллика была посвящена его работам 1990-х годов, и доступных материалов об этом было не так много. Поэтому мы решили сконцентрироваться на самих людях, которые были знакомы с художником, и на основании интервью с ними сделать фильм. Так мы записали интервью с Пьером Юй, Николя Буррио, Эриком Тронси, Эстер Шиппер, Флоренс Боннефу, Доминик Гонсалес-Фёрстер, Стефани Муадон, Дугласом Гордоном и многими другими. Фильм так и не был закончен, но те знания и опыт, которые были получены мною в процессе съемок, значат гораздо больше, чем финальный результат. Ну и сам Лайам Гиллик был источником невероятного вдохновения на протяжение всей работы над проектом; очень открытый и очень щедрый. Он не просто прекрасный художник, но также выдающийся писатель, критик, дизайнер, актер и много других ипостасей. Для меня он был величайшим учителем, даже без непосредственного взаимодействия, и я до сих пор возвращаюсь к этому опыту в своей профессиональной практике. 

В итоге, мы сделали его выставку в Гренобле, а после того, как я вернулась в 2017 году в Литву, открыли его персональный проект в Центре Современного Искусства (CAC) в Вильнюсе. 

Это было классное время, и я очень рада, что у меня была возможность поучиться в таком месте. Забавно, но сразу после моего выпуска École du MAGASIN закрыли, после более чем 20 лет работы. Но я до сих пор поддерживаю со всеми связь, и мне, конечно, не хватает гор. 

Daniel Steegmann Mangrané ‘Phantom’ at the CAC, Vilnius, 2018, curated by Neringa Bumblienė. Photo by Andrej Vasilenko/CAC

В мире существует множество престижных и дорогих программ по кураторству, и ежегодно Бард Колледж выпускает сотни новых кураторов в свободное плавание. Неизбежно возникает вопрос, нужны ли кураторы в таком количестве? 

Да, горькая правда в том, что, возможно, арт миру мы не нужны в таком количестве, и никто, на самом деле, не знает, сколько людей найдут свое место в профессиональном мире, даже имея диплом престижных институций. 

Хорошая школа, безусловно, важна, но гораздо важнее, что мы постигаем во время практики. Год назад я встречалась со своими одногруппниками по École du MAGASIN, это была пятая годовщина нашего выпуска. Несколько моих коллег поделились тем, что жалеют о потраченном на учёбу времени. Из нашего выпуска я была единственной, кто продолжил кураторскую карьеру. Думаю, нет какого-то однозначного ответа на вопрос, нужны ли кураторы, потому здесь срабатывает множественность факторов, которая приводит или не приводит нас к какому-то месту или результату. Тем не менее, я всё ещё верю, что энтузиазм, решительность, упорный труд и немного удачи, способны воплотить любое из задуманного в жизнь. 

Последние шесть лет ты работаешь куратором Центра Современного Искусства (CAC) в Вильнюсе, курировала 13-ую Балтийскую Триеннале. Один из последних проектов — персональная выставка американского художника Микаэля Раковича. Существуют некие ограничения в твоей практике со стороны самой институции? 

Мне очень повезло в том, что САС предоставляет мне максимум, как возможностей, так и свободы. Я была знакома с директором Центра Кейстутисом Куйзиносом (Kestutis Kuizinas) ещё со времён учёбы в Академии искусств, где он был одним из моих профессоров. И, когда я вернулась в Литву после программы во Франции, то предложила сделать персональную выставку Даниэля Густава Крамера, с которым мечтала поработать на протяжение долгих лет. Так я попала в команду CAC, можно сказать, со своим персональным проектом. Поэтому даже сейчас я не разделяю проекты на институциональные и фриланс, мне одинаково интересны и важны все они. Например, в прошлом году как независимый куратор я представляла персональную выставку литовского художника Робертаса Наркуса в старейшей галерее Вильнюса “Galerija Vartai”. И неожиданно, это стало одним из шагов к тому, чтобы стать куратором Литовского национального павильона, курируемого САС на следующей, 59-ой Венецианской Биеннале, где будут представлены работы Р.Наркуса.

Robertas Narkus ‘The Board’ at the gallery Vartai, Vilnius, 2020, curated by Neringa Bumblienė. Photo by Robertas Narkus

Насколько изменилась литовская арт-сцена со времён, когда ты только начинала карьеру куратора САС? 

Очевидно, что в начале для меня было важно и интересно изучать и наблюдать за самыми заметными художниками и их выставками. Когда я работала в Клайпеде, смотрела за тем, что происходило в Вильнюсе, переехав в Вильнюс, стала следить за всем, что происходит в более широком контексте. Но с момента моей работы в Клайпеде и до нынешнего момента, я делаю проекты с художниками со всех стран мира. Я, действительно, верю, что литовская арт-сцена тесно связана с глобальным арт миром в таком же смысле, как эта связь существует в экономике или политике. Очень многие литовские художники хорошо заметны в интернациональной среде, и часто даже представлены за границей больше, чем в Литве. И это хорошо, особенно для такой небольшой и сравнительно молодой, в плане обретения независимости, страны, как Литва. Когда в начале 90-х, после падения советского режима, стали открываться границы, желание людей уехать было совершенно естественным, ведь они хотели посмотреть “что нас ждет в будущем”, исследовать мир, расширять горизонты. Сейчас я наблюдаю обратную тенденцию. Нам важно оставаться и развивать что-то внутри своей страны. Несомненно, связь со своими корнями очень важна, но также важно себя не ограничивать и не сдерживать. 

Можно ли сказать, что чтобы стать “известными” литовские художники/цы должны уехать и состояться где-то, чтобы вернуться уже в другом статусе “успешных” в свою страну? И что тогда является критерием успешности? 

Думаю, что быть “известным” в данном случае синонимично быть “видимым”. Причем, чтобы быть видимым глобально, нужно и работать глобально. 

И это настоящая привилегия жить в месте, где ты можешь свободно выбирать, чем хочешь заниматься и кем хочешь стать. Поэтому критерии успеха, в данном случае, могут быть очень широкими. 

Daniel Gustav Cramer ‘Nineteen’ at the CAC, Vilnius, 2016, curated by Neringa Bumblienė. Photo by Andrej Vasilenko/CAC

Часто художественные институции приглашают в проекты хорошо оплачиваемых “звездных кураторов” , которые не всегда осведомлены о локальной арт-сцене. В то время, как местные работники делают основной массив  работы, часто в формате прекарного труда. Как ты справляешься с этим, будучи институциональным куратором? 

Это интересный вопрос. Честно говоря, мне пока не приходит в голову имя какой-нибудь супер оплачиваемой “звезды” в кураторским мире, который/ая могла бы заработать состояние на литовской арт-сцене. Мы, к сожалению, очень маленькие и сами недостаточно богатые для этого. 

Для меня одинаково важным является, с одной стороны, работать с опытными и известными кураторами, у которых всегда есть чему поучиться, но также важно и сохранять свой голос. Это баланс, который я стараюсь выдерживать. Выше мы вспоминали 13-ую Балтийскую Триеннале, художественным руководителем которой был французский куратор Винсант Оноре, и я была единственной из пяти кураторов, кто принадлежал этому региону, несмотря на то, что само название триеннале и ее локализация отсылали к балтийскому контексту. Думаю, что это отразилось, в итоге, и на количестве локальных художников, которые были представлены в проекте. Около 30% от общего количества участников были художники Балтийского региона, и только треть из них были из Литвы. Сейчас идет подготовка к 14-ой Балтийской Триеннале, которую в этом году курируют литовский куратор Валентинас Климашаускас (Valentinas Klimashauskas) и португальский куратора Жао Лайа (João Laia), проживающий в Финляндии. На этот раз фокусе будет Восточная Европа. И в этом есть определенный баланс, если посмотреть с более широкой перспективы. 

Dora Budor ‘The Preserving Machine’, 2018, Baltic Triennial 13.GIVE UP THE GHOST at the CAC, Vilnius, 2018. Photo by Andrej Vasilenko/CAC
Laure Prouvost ‘A Way to Leak, Lick, Leek’, 2016, Baltic Triennial 13.GIVE UP THE GHOST at the CAC, Vilnius, 2018. Photo by Andrej Vasilenko/CAC

Каким образом в подобных больших международных проектах может быть сохранен баланс между глобальным и локальным? Как кураторы сражаются за то, чтобы местные художники были представлены в достаточном количестве?

Я не думаю, что литовские художники слабо представлены. В САС есть множество проектов, где ежегодно мы показываем именно местных художников. Например, сейчас готовим сразу несколько таких выставок. Ну и сама 14-ая Балтийская Триеннале включает в себя локальный контекст.

Как для молодых художников могут открыться двери больших институций сегодня? 

Мне кажется сегодня предостаточно возможностей для молодых людей рассказать о себе миру, даже в сравнение с тем, что было лет 10 назад, и мне как куратору это новое поколение и новое искусство представляется очень интересным.

В САС у нас есть JCDecaux Prize — премия и ежегодная выставка молодого искусства, цель которой состоит в том, чтобы поддерживать и продвигать литовских или базирующихся в Литве художников/иц, равно как поддерживать интерес аудитории к современному искусству в целом. С 2019 года я являюсь координаторкой этой премии. Ежегодно пять молодых кураторов выбирают пять художников, чтобы затем выбрать победителя/цу, который получает приз в размере 4 000 евро и возможность персонального проекта в САС. Кроме того, есть еще выбор профессионального жюри. 

Было приятно видеть, как молодые художницы, победительницы прошлых лет, Agnė Jokšė (2019) или Анастасия Смирнова (2018) стремительно покоряли не только литовскую, но и международную арт-сцену, становясь участницами крупных выставочных проектов от Рижской Биеннале до Балтийской Триеннале современного искусства. 

Baltic Triennial 13.GIVE UP THE GHOST view with works by Augustas Serapinas, Darja Bajagic and Miriam Cahn at the CAC, Vilnius, 2018. Photo by Andrej Vasilenko/CAC